Истощение ресурсов Земли и тотальный кризис заставит людей перевернуться с головы на ноги.

 Мы накануне катастроф, которые упорно не хотим видеть и знать. В 1912 году высшие силы подали зарвавшемуся человечеству знак в виде гибели Титаника. Нам они тоже подавали знаки в виде больших и малых катастроф. Не вняли.

Просвещённая публика веселится. Большие самолёты, гружёные соотечественниками, отбыли, невзирая на все обледенения аэропортов, на тропические курорты. А как же, надо же прокатиться из зимы в лето. Отдохнуть. Отдых — это вообще ключевое слово эпохи. Ощущение такое, что человечество — просвещённое белое человечество — наработалось за длинную историю, а теперь завеялось — отдыхать, препоручив работу гастрабайтерам из третьего мира. И мы, россияне, если не «впереди планеты всей», то, во всяком случае, не на плохом счету по отдыхательной части. В любом хорошем заграничном отеле мы — есть.  Разве ж русские работают? Русские, надо понимать, прогуливают наследие «совка».

Опять, как сто лет назад, ананасы в шампанском достались малой прослойке. Правда, сегодня она слегка потолще, чем во времена Игоря Северянина. На Тайланде, на любом острове, в любом большом торговом центре, есть русские. В интернете полно ценного опыта: где, что, почём. Упорный, вдумчивый шопинг, чёс по ресторанам: кухня такая, кухня сякая… «Ананансы в шампанском». «Свежо и остро пахли морем на блюде устрицы во льду».

Но грохнет вот-вот.

Моё, прямо сказать, не слишком оптимистическое предположение основывается на стилистических параллелях. Стиль вообще необычайно важная вещь, не внешняя оболочка — суть вещей. 

Наше время необычайно напоминает канун I Мировой войны. 13-й год, всё пляшет и поёт, появляются невиданные возможности, сколачиваются неслыханные состояния, Москва стремительно застраивается особняками и доходными домами нового, нарядного, кокетливого стиля art nouveau с весёлыми пышненькими ангелочками и усталыми лилиями оливкового цвета по фасадам.Те московские особняки с лилиями часто были окружены металлическим забором в виде тревожных, нервных каких-то волн: «Буря, скоро грянет буря». После революции большинство этих особняков стали посольствами и благодаря тому сохранились.
Сто лет назад по объёму и темпам строительства Москва лидировала среди европейских столиц (данные из видеоиздания Музея истории Москвы «Московский модерн»).

Сегодня архитектурный стиль того времени (у нас его называли «модерн») снова в большом почёте. В подражание московскому модерну столетней давности строят и многоквартирные дома на Золотой миле-Остоженке, и новорусские особняки в пригородах. Многие состоятельные граждане прямо заказывают дома «под Шехтеля». А знаменитый особняк фармацевтического короля Брынцалова при каждой перестройке обретает всё больше черт нео-барокко. Это не случайно: историки искусства говорят, что усложнённый, кокетливый стиль обычно возникает накануне какого-то глобального слома. Так, барокко предшествовал Французской революции и всего, что воспоследовало. А модерн охотно перерабатывал, переосмысливал, пережёвывал барокко. И это тоже не случайно. В архитектуре вообще трудно лгать — гораздо труднее, чем в других искусствах. Дом всё равно выдаст истину, недаром в толковании сновидений дом — это образ самого сновидца. Дом — это человек.

Представляю, как в начале позапрошлого века, а скорее даже в году этак 1913  в новый дом переезжает семья инженера-путейца, или присяжного поверенного, или директора гимназии. Квартира с ванной – невиданным тогда удобством, вокруг дивные магазины, театры, гуляния на близких бульварах, каток с музыкой на Патриарших прудах. Жизнь прекрасна! Молодой муж преподносит жене бриллианты… И кто же мог знать, что всего через пять лет она отдаст эти бриллианты за краюху хлеба и дрова для буржуйки? Это если ещё удастся выжить тем давним «буржуям»…

Но вернёмся к современности.
Мой прогноз примерно таков. Нас ждёт цепь техногенных катастроф, которые обнаружат невероятную отсталость и деиндустриализацию. Мы наконец перестанем бредить насчёт нано-технологий и пытаться преолдолет техническую отсталость «парой фокуснических фраз», как любил выражаться Ленин. Известный политический исследователь и писатель С.Кара-Мурза недавно верно сказал: мы как народ опустились ниже собственной технической инфраструктуры. Иными словами, отстали от самих себя двадцатилетней давности.  Четверть века «национального предательства», как называет постперестроечный период, известный экономист и политик — Михаил Делягин, привёл в итоге Россию на порог всеобщей национальной катастрофы. Почему всеобщей? Всё очень просто: какую сферу общественной жизни не возьми, везде мы подошли к последней черте. Сфера ЖКХ — коллапс, промышленность — развалена и уничтожена, жилое строительство — трёхмиллионная армия обманутых соинвесторов, программа «доступное жильё» — провалена с треском. Аварийное и ветхое жильё — количество проживающих в условиях постоянной угрозы жизни, сопоставимо с населением развитой западноевропейской страны., и т. д. и т. п. Перечисление сфер жизни, имеющих все признаки катастрофы, может продолжить любой желающий. Вопрос : как из этого всего выбираться и что нам дальше делать?

Я вижу это так.
Разлад управления потребует введения строгого рационирования ресурсов и сосредоточения их на восстановлении действующей инфраструктуры. Потребуется новая индустриализация, которая может быть проведена только нерыночным, мобилизационным порядком и со всеми жертвами, свойственными индустриализации вообще. Новое общество окажется гораздо скромнее прежнего, жизнь будет проще и грубее – без изысков лайф стайла и ландшафтного дизайна. 

Хозяйство будет вестись не ради извлечения прибыли, а ради удовлетворения потребностей людей – скромных и разумных потребностей. Это будет чем-то вроде второго пришествия социализма или Нового Средневековья. Ведь тогда производство велось не ради прибыли, а ради удовлетворения потребностей людей. В. Зомбарт («Буржуа») показал, что в Средние века люди даже не предполагали, что с помощью производства можно существенно разбогатеть: производили, потому что нужны были жизненные блага и припасы. В традиционном обществе, где производили ради удовлетворения потребностей, люди, по словам Зомбарта, ходили на ногах, а в капиталистическом обществе, где производство ведётся ради него самого, вернее, ради прибыли, они стали ходить на голове. Истощение ресурсов Земли и тотальный кризис заставит людей перевернуться с головы на ноги. 

Потребуется система рационирования продуктов и других жизненных благ. Люди будут жить скромно (не обязательно убого и неопрятно – но это уж как получится). Распределение будет не совсем уравнительным, но близким к этому, так что большинство будет иметь ровно столько же, сколько и все остальные. Тогда человек не сможет наконец самоутверждаться с помощью всё более затейливого потребления и наконец сумеет сосредоточиться на духовной деятельности. Он перестанет жить отчуждённой жизнью и станет жить истинной. 
Представляется, что человечество в целом, а не только наша страна, войдёт в период перехода к рационированному распределению ресурсов. Энерго- и ресурсосберегающими должны стать не отдельные технологии, а экономика в целом, сама жизнь людей. А такая жизнь должна поневоле быть социалистической, или средневековой. Производство должно вестись строго для удовлетворения потребностей, а истинная жизнь людей должна быть сосредоточена на потребностях духовного характера, как это было в Средние века. В.О. Ключевский в одной из своих лекций рассказывал о князе, который владел многими землями, построил несколько городов с богато украшенными храмами. А умирал этот князь – на соломе. Не то, что не было приличной подстилки, а так – не требовалось. Всё это прах и суета. Вот отдать средства на церковь – это истинное. Жизнь духа тогда считалась истинной, а житейские удобства – временными и вторичными. Сейчас господствует диаметрально противоположная точка зрения, но человечество стоит накануне радикального изменения парадигмы существования. 
Когда-то Ленин считал Россию слабым звеном в цепи империалистических государств, где все противоречия капитализма достигли особенного обострения, поэтому с неё должна начаться социалистическая революция. Вполне возможно, что и на этот раз произойдёт что-то подобное.
В любом случае, простым и лёгким переход от наличного состояния к описанному не будет, но сколь мучительным будет переход – зависит от нас самих. Мне представляется, что задача интеллектуалов состоит в том, чтобы подготовить возможно более детальный план-проект будущего общества и, когда потребуется, предложить его будущему правительству. 
Такое предположение кажется прекраснодушным мечтанием в духе Фурье, который ждал, когда сильные мира сего обратят внимание на его проекты лучшего общественного устройства. Однако в истории и вообще в жизни иногда осуществляется самое на первый взгляд нереальное.

Потребность в такой работе сегодня чрезвычайно назрела. Необходимо осмыслить и опыт реального социализма, и причины его падения, и опыт других народов – словом проявить ту самую предусмотрительность и способность смотреть хоть на шаг вперёд, которая во многих случаях оказывается решающей и спасительной. 

Как знать, как и с чем будем мы встречать следующий и последующие новые года. Может, и гречневая каша покажется дивным и редкостным лакомством. Не надо пугать? А я и не пугаю. И не слишком боюсь. Вполне возможно, та жизнь окажется осмысленней и лучше ныненшней. Это уж от нас зависит.

Автор : Сергей Криндач.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *